Из истории финского мошенничества

Гуляем по Хельсинки, смотрим на Выборг

В Доме престарелых на Александровской улице в Гельсингфорсе* появился новый жилец. Седой, с пышными усами, в сером костюме-тройке, с накрахмаленным воротничком и дорогими запонками, пожилой человек держался с достоинством. Сидя на красном бархатном диване, маленькими глотками смаковал горячий шоколад, его приносили с первого этажа, из кофейни. Несмотря на скромный вид пансиона старик был доволен судьбой. Ему, неженатому и бездетному, здесь придется скоротать последние дни. Андерсу Густаву Рамзаю* было всего лишь под шестьдесят. Для конца 19 века этот возраст означал глубокую старость.

Бывший коммерсант, фабрикант Рамзай унаследовал от отца, губернатора Выборгской губернии, где он и родился, аристократическое происхождение и доступ в высший свет. Увы, это не сделало потомка дворянского рода счастливым и даже успешным. Растратчик и прожигатель жизни, Андерс Густав Рамзай не стеснялся признаться, что он ничего не добился. На старости лет оказался бездомным и бездетным. Племянники оплатили пансион и продолжали поддерживать теплые отношения со странным дядей. В роду его называли ”белым медведем”, некоторые родственники считали, что он порочит фамилию. Но нашлись единомышленники, которые стали записывать воспоминания старика. Он был превосходным рассказчиком. Имея прекрасную память, острый язык и язвительный ум, создавал на ходу словесные портреты современников с виртуозностью опытного литератора. Так Рамзай наговорил три тома воспоминаний, которые взорвали Финляндию. В начале 20 века это были самые полные, красочные и правдивые описания жизни страны середины и конца 19 века.

Мемуары были изданы на шведском, родном языке Рамзая, переведены на финский и другие европейские языки, кроме русского.

Меня заинтересовала история ”спичечного короля”, умершего в Выборге. Речь пойдет об Ольденбурге. В рунете только один историк рассказывает об этой личности на русском языке. Михаил Костоломов приводит краткие биографические сведения о бывшем спичечном короле Финляндии, который в 1858 году провёл выпуск ценных бумаг своей фабрики под обещание дивидендов, что было первым в истории Финляндии мошенничеством с бумагами акционерных обществ. Костоломов упоминает о том, что пришлось «королю» бежать из родного Пори сначала в Петербург, а затем и в Выборг, где в 1876 году мошенник скончался.

Рамзай, лично пострадавший от аферы Ольденбурга, дает довольно полный портрет предпринимателя. Это был человек высокий, полный, на вид добрейшей души и светлого ума. Он был всегда в хорошем настроении, балагурил и всячески выказывал участие к ближнему. Кому-то давал совет, с кем-то спорил, но никогда не давал в долг по одной причине: деньги у ”короля” уходили, как песок сквозь пальцы. Будучи отличным психологом, Ольденбург умел ”прочитывать” людей из своего окружения так, чтобы использовать их недостатки в своих целях. Дружить с ним было опасно! Сколько было случаев, когда хитроумный Ольденбург оставлял в дураках своих приятелей.

Знаменитые в Петербурге безопасные шведские спички пришли на смену немецких в середине 19 века. Коммерсант из Швеции Ольденбург Хампус Юлиус открыл небольшой завод в окрестностях Пори (город на юго-западе Финляндии). Поначалу рабочие выполняли все основные операции вручную. Спички были далеко не безопасной продукцией. Их выпускали по тысяче штук в одной оцинкованной коробке, стоившей десять копеек серебром. Товар не продавался: то ли из-за дороговизны, то ли из-за неудобства упаковки, не помещавшейся в карман. Да и по старинке простой народ поддерживал в печах тлеющие угли. Огонек, чтобы зажечь ”русскую” махорку в курительной трубке или ”козьей ножке”, и без спичек всегда был.

Ольденбург показал себя как умелый маркетолог. Видя, что товар не идет в Финляндии, предприниматель стал проталкивать его по всему свету. Газеты писали об огромных закупках спичек из города Пори в страны Африки и Азии. В самой Финляндии так же началась рекламная кампания по продвижению отечественной продукции. Ольденбург призвал финляндцев вкладываться деньгами в расширение национального производства. И, о чудо!, в первый год вкладчики получили дивиденды в размере 25 процентов от прибыли. Бизнес пошел за счет огромных поступлений. Правда, никто не знал, как использовал средства сам Ольденбург. Он никогда не сообщал об убытке, но денег на расширение по всему миру явно не хватало. Предприимчивый делец решил попросить большой кредит у финляндского банка. Банкиры потребовали залог. Ольденбург предложил складские помещения, до отказа наполненные товаром. Банк согласился при условии, что получит страховку от компании, которая покроет убытки в случае пожара. Такая страховка была предоставлена, и банк выделил приличный кредит. Все же директор банка засомневался и пригласил к себе представителя страховой компании, которому был задан вопрос: ”Существуют ли в действительности складские помещения и товар?” На что был получен ответ: ”Складов никто не видел, товара тем более. Нам это даже выгодно: нет предмета, нет и пожара!”

Когда банкиры вызвали Ольденбурга для разбирательства, он не торопился, как во время первой сделки. Приехав через неделю, он вальяжно закурил сигару, пропустил рюмку коньяку и только потом заявил, что банк сам допустил техническую ошибку, не потребовав свидетельства на строение. ”Теперь мы в одной упряжке, нам ссориться не выгодно!” - заверил он обескураженных финансистов. Этот аргумент, что ”мы теперь повязаны, и нам некуда деваться”, он приводил и в других своих аферах.

В городе Турку, первой столице Финляндии, был построен театр на средства любителей искусства. Акционеры прогорели, потому что театр стоял пустым, дохода не было. Ольденбург убедил театралов продать ему акции, чтобы выгодно сладить одно большое дельце. Заполучив обесцененные бумаги, но в большом количестве, спичечный король умудрился ”втюхать” их банку.

Во время этой поездки Ольденбург встретил заводчика по фамилии Бер, который за обедом обмолвился, что только болваны становятся жертвами мошенников. Ольденбург возразил и предложил пари, что через год фабрикант откажется от своих слов. Проигравший должен будет в этом же ресторане устроить пышный прием за свой счет. Ударили по рукам и расстались, каждый поехал в свой город.

Ольденбург узнал слабое место владельца завода: его шаткое финансовое положение и нерентабельность производства. Вскоре после встречи в Турку заводчик получил письмо от господина из Ревеля, интересовавшегося горнорудным промыслами и металлообработкой. Завязалась переписка. Бер всячески нахваливал свое дело в надежде, что нашел выгодного покупателя. Деловые письма приходили в течение всего года, пока новый знакомый не заявил, что готов посмотреть на месте. Бер подготовил производство, обновив станки на последние деньги. В это же время в Турку появился Ольденбург. Он разослал пригласительные билеты на званый ужин, в числе гостей был, конечно, и Бер. Ольденбург не пожалел угощений, все было поставлено на самую широкую ногу. Бер был в отличном настроении – сделка приближается, компания приятная, сыт, пьян и нос в табаке! Когда гости стали разъезжаться, Ольденбург положил перед приятелем счет. Бер в непонимании отодвинул бумагу: ”Что за шутки, Юлиус?” На что получил ответ, вполне достойный угощения: ”Дорогой друг! Ты, вероятно, забыл о нашем пари? Имею честь сообщить, что мы состояли с тобой в переписке в течение всего этого года. Благодарю за информацию, которой ты так щедро делился, но у меня нет желания покупать твой завод!” С этими словами Ольденбург достал из-за пазухи целую кипу писем. Беру ничего не оставалось, как проглотить обиду, оплатить счет и расстаться со своими мечтами о продаже завода.

Рамзай приятельствовал с Ольденбургом, но никогда не вступал с ним в деловые отношения. Однажды все же приключилась и с ним незадача...

Узнав, что Рамзай хочет приобрести корабль для отправки фрахта в Петербург, Ольденбург предложил свои услуги. Он продавал отличное судно всего лишь за шесть тысяч рублей. Оно стоит все восемь, но по дружбе Ольденбург готов уступить. Рамзай сказал, что отправит человека посмотреть судно. Нет, нет и нет! Деньги нужны сегодня, поэтому и снижена цена...

В итоге Ольденбургу удалось ”развести” приятеля, который подписал чек. Конечно, вместо отличного плавсредства ржавое корыто оказалось никому не нужным.

Андерс Рамзай сильно переживал обиду. Но прошло время, и Ольденбург вновь появился на его горизонте. Спичечный король устроил прием промышленников, на котором должны были решаться важные дела. Андерс взял с собой друга Армфельта. Появившись в ресторане, Рамзай сразу столкнулся с обидчиком. Ольденбург взял под руку приятеля и отвел в отдельный кабинет. Там он попросил прощения и рассказал о своих ”бизнес” планах сегодня. Он собирается получить большой пакет акций, и в случае удачи он клянется, что первым, с кем он рассчитается, будет обиженный им друг Рамзай. Андерс поверил и во время собрания ни слова не сказал о разговоре в кабинете. И лишь уже под утро, возвращаясь с Армфельтом, узнал, что его настоящий друг – Армфельт – тоже пал жертвой мошенника, тоже побывал в том же кабинете и тоже дал обещание молчать. Так Ольденбургу удалось обвести вокруг пальца не только десяток акционеров, но и Рамзая с Армфельтом, которые не получили никогда никаких денег от афериста.

* Centralin talo Aleksanterinkatu Helsinki

* Anders Gustaf Ramsay (25. kesäkuuta 1832 Viipuri – 17. toukokuuta 1910 Helsinki)

* Hampus Julius Oldenburg (28. maaliskuuta 1819 Tukholma, Ruotsi – 18. helmikuuta 1876 Viipuri)

На фото здание, построенное по проекту архитектора Вреде. В нем находились квартиры и торговые помещения, а также пансион для престарелых. До 1930 года в доме сохранялось печное отопление, но было и центральное отопление. Сразу, при постройке в 1889 году, дом был оборудован двумя лифтами.

HKMS000005

На другом фото портрет Ольденбурга. По историческим источникам он действительно совершил первое в Финляндии мошенничество, связанное с обманом банка и акционеров.

medium

 

На этом фото семья Ольденбурга (из семейного архива)

000022 055777v52747apo3ef3q22

Фотография работниц спичечного завода в городе Пори

tulitikkutehdas2

 

 Прилагаю историческую справку, переведенную на русский язык Михаилом Костоломовым

Ольденбург, Хампус Юлиус
По-шведски: Hampus Julius Oldenburg. Фабрикант, основатель спичечной фабрики в городе Пори/ Бьёрнеборг.
Родился 28 марта 1819 года в Стокгольме. Крещён 11 апреля 1819 года. Умер в Выборге 18 февраля 1876 года.
Отец: Хенрик Юлиус Ольденбург, владелец стекольного завода Туорсниеми в городе Пори. Принадлежал к старому шведскому купеческому роду.
Переехал в Пори в 1841 году. Работал вначале начальником склада на хлопковой фабрике Oy Forssa Ab Акселя Вильхельма Варена, Wahren. Работал также на судоверфи в Пори. Затем основал собственную спичечную фабрику. Со временем эта фабрика стала крупнейшей в Финляндии и одной из самых крупных в Европе. Фабрика функционировала до 1987 года.
В 1858 году провёл выпуск ценных бумаг своей фабрики под обещание дивидендов, что было первым в истории Финляндии мошенничеством с бумагами акционерных обществ.
В 1861 году из-за серьёзных экономических затруднений Ольденбург сбежал от кредиторов в Санкт-Петербург.
Вынужден был отказаться от владения фабрикой и в 1873 году переехал с семьёй на жительство в Выборг, где провёл последние годы своей жизни.
Вступил в брак 4 сентября 1841 года в Пори. Жена: София Альбертина Соурандер (1821-1910), дочь бьёрнеборгского купца Юхана Соурандера.
Дочери: Текла Антония Ольденбург, в замужестве Клоуберг (Клуберг); Анна Хелена Ольденбург.

И в продолжение сюжета

Американский скульптор шведского происхождения Клас Ольденбург (Claes Oldenburg) создал памятник «безопасным шведским спичкам», которые производил его предок, известный в Финляндии предприниматель Хампус Юлиус Ольденбург. В Барселоне напротив здания Павильона Республики находится одна из самых знаменитых работ потомка «спичечного короля» – исполинские спички, которые, словно герои комикса или мультфильма, одна за другой выпрыгивают из коробка и рассыпаются по земле. Скульптура из разноцветного металла в стиле поп-арт была возведена к летним Олимпийским играм-1992 в Барселоне.

4b97fd69c80a0df0c65dc470223f13a0

P.S. Автор статьи, Милла Синиярви, так же пострадала от одного финского «хуйяри» (так называют в Финляндии мошенников) при составлении договора об аренде. Владелец дачи подсунул бумагу с одной суммой, а договаривались о другой. Лишь дома я узнала о подмене договора. Мошенник заявил, что произошла техническая ошибка, и когда-нибудь цифра будет исправлена. Но увы, завышенная сумма так и осталась. Дальше был суд, но об этом в другой статье...

С пожеланием обходить десятой дорогой всех мошенников без исключения,

Ваша Милла Синиярви

Колядование в Вербное воскресенье

98596f1a ea7b 11e5 a0e1 001966bec60c jpg 1

Вирпоминен или Вербное Воскресенье в Финляндии в этом году отмечают 9 апреля. Дети ходят по домам с украшенными разноцветными перышками и лентами ивовыми веточками и читают наизусть такие стихи - "Virvon varvon, tuoreeks terveeks, tulevaks vuodeks. Vitsa sulle, palkka mulle". На русском в моем переводе это звучит так: "Я тебе желаю быть здоровым весь будущий год. Тебе - ветка, мне - зарплата!"

За это они получают подарки - пасхальные яйца, конфеты, монетки, шоколадных зайцев - распространенный подарок на Пасху в Финляндии.

Связана эта традиция с благословением в Вербное Воскресенье, пожеланием здоровья, а также с тем, что для финно-угорских народов в древности ветви ивы олицетворяли магическую защитную силу от злых духов и, видимо, "вирпоминен" - это переплетение христианских и языческих традиций.

Православная традиция пришла в Финляндию с востока, из Карелии.

В самой России обычай восходит к праславянским временам. Восточные славяне освящённым вербам придавали особую очистительную силу, верили, что с их помощью можно спасти домашний скот от порчи, болезней, сглаза, хищного зверя, от злых людей и злых духов. Об этом свидетельствуют различного рода «вербные» обряды, сохраняющиеся до сих пор в некоторых местностях России, Украины и Белоруссии.

Битьё вербовой веткой в Вербное воскресенье распространено у восточных и южных славян, поляков и чехов. Битье совершается обычно утром, после освящения вербы, у церкви или у дома и, как правило, с приговором: ”Верба красна, бей до слез, будь здоров!”.

На украинском это звучит так: ”Не я б'ю, верба б'є”.

Чаще всего взрослые бьют ребятишек, «чтобы росли и были здоровы». С этой же целью повсюду хлестали скот. В Белоруссии скот, как и людей, и пчелиные ульи, били трижды, а затем шли в огород и на озимое поле и там, после трёхкратного битья земли, втыкали ветку вербы в землю.

Можно предположить, что ”вирпа” и ”верба” – родственные слова! В финском языке глагол ”virpoa” означает ”вербать”, а сам ритуал ”virpominen” - ”вербание” или колядование.

c5d1c3d4 ea7b 11e5 a0e1 001966bec60c jpg 1

 

 Так что не забудьте отправить детей в лес, "за палками", как сказала одна моя ученица. Мы хотели ее исправить - "не палками", а "ветками". Но девочка упорно твердила, что палками, ведь ими надо бить!

 

Радостного "битья" желает вам

Милла Синиярви

Мужчины ее жизни. Айно Каллас

Мужчины ее жизни. Айно Каллас*

Рассказ на основе дневников и писем

 

Ее преследовал звук рвущейся материи, как будто на ней расходится по швам платье из тафты. Отношения с человеком, которого она так долго и мучительно любила, сходили на нет. Страсть, а потом дружба, все это и называлось отношениями, необходимы были писательнице, как воздух. Айно Каллас, многодетная мать и жена дипломата, светская дама и творческая натура, ныряла из одного любовного приключения в другое.

Год 1917 пришел с печальным известием: умер ее возлюбленный, друг, тот самый, кто давал вдохновение на протяжении последних лет. Ян Розенталь, латышский художник, познакомил ее с творчеством своего народа, древних ливов. Каллас написала ”Ливские легенды” благодаря знакомству с Розенталем.

Он умер на Рождество*. Если бы кто-нибудь сообщил, что друг сердца уже прощается с миром, ожидая «даму в белом», которую он описал в картине, саму Смерть*, настоящая и всепрощающая Айно приехала бы в имение Брандё.

Кончина оказалась внезапной. Рождественские праздники Ян провел с детьми, давая им уроки рисования. Отдыхал от работы, глядя на незаконченную картину. Краски в палитре еще были свежими...

Рождество встретил в постели, страдая от судорог. Врач давал лекарство и наблюдал, но удар настиг свою жертву неожиданно. Янис Розенталь скончался в половине одиннадцатого. С него сняли посмертную маску. Лицо было умиротворенным. Так его и запомнили те, кто оказался рядом: облаченный во фрак, аккуратно причесанный, спокойный и торжественный лежал он среди своих картин, которые заливало яркое зимнее солнце. Хоронили первого января, в первый день нового 1917 года, в сильнейший мороз. На крышку гроба возложили букеты из свежих тюльпанов, представители землячества ливов провожали сына своего народа в последний путь.

Если бы она знала... Добралась бы из Тарту до Аландских островов, где находился ее друг. Она бы его спасла...

На поезде Айно Каллас доехала до Выборга, оттуда пересела в вагон, следовавший в Хельсинки. Лишь двадцать первого января она оказалась в доме на Юрьенкату*, в самом центре столицы. Хельсинки был прекрасен в это солнечное морозное утро. Гавань заполнена кораблями, застывшими в ледовом плену. Айно прогуливалась по набережной и думала, что жизнь в Тарту напоминает санаторий. Домашние заботы, редакторская работа, прогулки по парку. А сейчас тоска по ушедшему любезному сердцу другу не давала покоя. Надо срочно приняться за новый роман, писать каждый день, не щадить себя. На могилу к Розенталю Айно решила ехать весной.

Третьего февраля Айно посетила выставку памяти художника. Картины и цвета, лето в Брандё, - все было на месте, кроме одного.

Ее опять преследовали ночные кошмары, порою казалось, что она умирает. Ян звал к себе. Айно мучилась: нет любви, нет жизни.

Шестого февраля Айно делает заметку в дневнике: ”Я живу опять!”

Это значило, что она встретила … другого. Они повидались с Эйно Лейно... Душа Яна успокоилась.

Yrjnkatu23julkisivu

На фото прекрасно сохранившийся дом, где останавливалась Айно Каллас.

 

* Айно Каллас — финская писательница, родившаяся в Выборгской губернии в семье известного ученого Ю.Круна. Вышла замуж за эстонского дипломата, посла Эстонии в Финляндии и Англии.

* Из письма подруги Айно Илоны Ялава

* Из дневника Айно от 21.1.1917, адрес указан: Yrjönkatu 23

* картина Яниса Розенталя «Смерть»

Другие рассказы о жизни Айно Каллас  посмертное письмо

Беженцы и эмиграция

В январе 2017 года я оказалась в одной финской школе. Увидев плакатную надпись "Immigration" на дверях кабинета английского языка (раньше мы там преподавали русский), удивилась. Оказалось все просто: в связи с прибытием большего количества беженцев в основном из Сирии, повесили это слово. Я ничего против него не имею, более того, мечтаю об эмиграции или иммиграции в какую-нибудь южную страну, где много солнца. Но увы, пока приходится стоически жить и трудиться в северной стране, почти в условиях полярных, когда солнца не видно, апельсины только в магазине, ну а море по телевизору.

Хочу привести тут выписку из своего дневника, который и посвящен обозреваемой мною теме. Итак...

Вчера мы были в двух центрах для беженцев. Мы — переводчики, пытающиеся сдать государственный экзамен на профессию, которая еще не признана в Финляндии официально, но широко используется. Это так называемый ситуативный перевод. Власти приглашают переводчиков в тех случаях, когда нужно осуществить право человека — пациента, подозреваемого, беженца — на коммуникацию на его родном языке. Лихо завернула? Да мы сами толком не разобрались, что же это за профессия!
Раньше эту функцию выполняли случайные люди, более ли менее владеющие языком. Но в начале 2000-х муниципальные бюро переводчиков пошли в наступление на рынок переводов, установив монополию на предоставление переводческих услуг. Возник институт подготовки профессионалов, которые не без успеха «лечат» представителей всех уровней власти, заверяя последних, что только они могут выполнять такого рода переводы.

Министерство трудоустройства Финляндии выделяет деньги на программы, способствующие продвижению безработных на рынке. Таким образом решается проблема занятости: одни учат, другие учатся. Вот от таких курсов я попала в захолустье, в северо-восточную Финляндию, чтобы в качестве студентки-переводчицы посмотреть на живых беженцев, которые дожидаются решения своей судьбы в специальных местах — Центрах по приему беженцев.

Первый такой Центр оставил мрачное впечатление. В старом здании больницы, вернее, тубдиспансера, расположен приемник, где проживают беженцы.
Согласно Европейской конвенции по соблюдению прав человека Финляндия обязана предоставлять убежище всем, кто его просит. Люди на границе объявлют финским властям мотивы отказа от своего государства, после чего попадают в такие приемники. Всего их на территории Финляндии около сорока.

Не буду сейчас описывать процесс перехода и дальнейших действий в отношении беженцев. Скажу только, что по истечении неопределенного времени некоторых возвращают, некоторым предоставляют убежище, тогда начинается «натурализация» или адаптация в новой стране.

В первом заведении поразил стойкий запах бедности, неухоженности и неприкаянности. Представители разных народов, беженцы из самых разных, иногда относительно благополучных, не шатались по этажам (здание многофункциональное, кажется, на одном этаже продолжает работать тубдиспансер), а организованно передвигались. Вот группа темнокожих закончила урок финского языка и направилась на обед. В их распоряжении общие кухни, гостиные с телевизором, компьютеры с инетом. В коридоре мужчина непонятной национальности держит на руках чернокожего ребенка, вдруг заговаривает на чистом русском: «Похож я на его папу?»
Я пытаюсь взять интервью, но меня тянут — пошли, нет времени! Успеваю выяснить, что мужчина из Ярославля, армянин, попросил убежища, уже год находится в Центре в ожидании решения своей участи.

Организаторы курсов решили нас угостить, предложив бесплатный обед. В столовой сидели очень пожилые люди, видимо, тут же и дом престарелых?
Впервые я попробовала еду «богоугодных заведений» Финляндии. Кормили салатом, лазаньей с мясом, для вегетарианцев лазанья с овощами. Это было очень невкусно, как-то по-сиротски убого. Нас этой едой угощали, а беженцы и старики, а также пациенты тубдиспансера за это платят.

Второй центр отличался от предыдущего тем, что в нем проживают семьи, дети (малолетние беженцы без родителей перемещаются по всему миру), подростки, поэтому общее настроение все-таки более жизнеутверждающее.

У обитателей приемника был суббоник. Люди убирали старые листья, подметали двор. В качестве угощения нам предложили кофе и чай с пончиками. Здесь жители заведения готовят еду сами, сами и обслуживают. Улыбчивый африканец с радушием хозяина (еще бы, он живет здесь уже несколько лет) протянул мне чай с гвоздикой, очень ароматный. Без особой брезгливости я вытащила из бумажного стаканчика длинный черный волос.

В столовой мы обратили внимание на пару светлокожих людей. Молодая женщина была в положении, ее спутник, с каким-то изуродованным лицом — напоминающем физиономию бывшего президента Украины, когда он пострадал от отравления — тихо говорили по-русски. Как только мы все выстроились в очереди у прилавка с яствами, пара замолчала. Видимо, их смутила наша русская речь. Я заметила, что у бедно одетого мужчины был очень дорогой телефон. Мобильник лежал на столе и не мог не приковать нашего любопытствующего взгляда. Заметив это, молодые люди поднялись и вышли.

Ведущий проекта в первом центре рассказал нам о всевозможных способах, к которым прибегают иностранцы, чтобы получить убежище и остаться в стране. Это целый бизнес, о котором представители властей Финляндии хорошо осведомлены.
Я не могу осуждать людей, желающих любой ценой вырваться из страны, где они родились. Возможно, речь идет о спасении физическом, когда нужно просто выжить.
Сотрудники приемников смеются: «Наверное, эти несчастные иностранцы очень любят нашу зиму, поэтому рвутся сюда!»

Для нас же, ситуативных переводчиков, поездка оказалась полезной. Очень захотелось вернуться домой, чтобы забыть гнетущий запах казенного дома. Чтобы не видеть детей, которых отчаявшиеся родители переправляют на чужбину. Во втором центре я запомнила чернокожих детишек, безропотно волочащих резиновые сапоги в жаркий солнечный день. Белая тетя, по долгу службы напялив в марте на негритят финские кондовые сапожки, уже работает в другом месте, а новой сотруднице снять их не резон. Зачем суетиться? Финское лето коротко, глядишь, и осень на дворе.

Дошкольное и начальное образование в Финляндии

Близится Рождество. Вчера выпал первый снег. Эти два события, пожалуй, самые важные сегодня. Что может быть лучше ожидания праздника? И первого снега?

Очень скоро дети будут петь:

Рати рити ралла, вот и пришла наконец зима.

С метелью в прическе, в серых носках и в плаще из снега.

Рати рити ралла, это и есть зима.

Рати рити ралла, откуда она появилась?

С Севера, с горы,

Из страны Лапландия.

Рати рити ралла, именно оттуда.

Рати рити ралла,

Что же она натворила, эта зима?

Заколдовала леса,

покрыла льдом озера.

Рати рити ралла, вот какая она сильная.

Рати рити ралла, хорошая зима:

деткам можно кататься на лыжах,

коньках и распевать веселые песенки.

Рати рити ралла, спасибо тебе, зима!

Можно, конечно, мечтать о солнечных странах и островах, где круглый год цветет весна. Можно даже ездить туда на каникулах. Но все-таки настоящую зиму, со снегом и морозцем, нельзя променять ни на какие радужные мечты.

Представьте, что сейчас вы находитесь в доме, уютном и надежном. Сидите в комнате с книгами и кошкой, а за окном снег. И никуда не надо спешить, ехать, опаздывать, извиняться, оправдываться. Порою, конечно, хочется вырваться на свободу, но не сейчас, когда идет снег.

В такое время нужно рассказывать детям сказки. Ну вот, например, про то, как...

Маша и Катя ждали снега, Рождество на дворе. Они всегда лепили снежную бабу, в сочельник она красовалась у их домика, птицы кружились, баба отгоняла метлой, стараясь быть серьезной. Снежинки ложились на дно ведра, ее головного убора. Морковка - нос - становилась мокрой, баба чихала, но все равно сохраняла торжественность, ведь праздник! А в эту зиму снега не было совсем. "Я не верю, что в эту страну забредет Рождество", - сказала Маша, а Катя просто развела руками. "Что-то происходит непонятное ", - решили девочки и стали думать, как спасти святой праздник.

Вспомнили, что в огороде стояло пугало. Дедушкина шляпа была крепко привязана к снопу соломы, клетчатый плащ прикреплен к палкам, прибитым крест накрест. Розовые бабушкины панталоны казались настолько вызывающими, что дрозды в испуге замирали и не трогали красную смородину. Сейчас пугало терзали только ветер и дождь, зверье давно привыкло к этой жалкой фигуре. А что, если укутать страшилище белыми простынями, набить соломой, перевязать веревками, пришить нос-морковку, пуговки настоящие, бабушкины, крупные, метлу позаимствовать в сарае, ну пусть будет хоть такая, ненатуральная снежная баба? И принялись за дело. Деревянный остов чучела был намертво вбит на задворках, девочкам пришлось орудовать прямо там, далеко от дома. Но в этом оказалась своя выгода: никто из взрослых и не заподозрил о новом проекте. Солому достали из дедушкиного парника, он заготовил ее для кабачков, девочки одолжили до весны. Чего только не нашли они в оставленной на зиму теплице: и разные веревочки, которыми бабушка подвязывала георгины, и ящик с разноцветными лоскутками. Девочки выбрали оранжевые полоски, если сшить чулок и набить ватой, получится нос-морковка. Обнаружили и бархатную шапочку, бабушка уверяла, что ее боятся комары, поэтому на прополку выходила только в ней. За веником из ивовых прутьев далеко не пришлось ходить, девочки привязали его к палке от старой тяпки, великолепная метла вышла! Все предоставила чудесная теплица, кроме простынок или какой-нибудь белой ткани. Пришлось Маше с Катей извести свои собственные, уже без возврата. Две простыни пошли на туловище, а из наволочки, правда в розовый цветочек, получилась голова. Ну и пускай будет розовая, как будто в веснушках! До самых сумерек трудились выдумщицы: вязали, набивали, укрепляли, пришивали. Глазки бабе фломастером подвели, губы помадой, такая красавица получилась...Маша сказала, что надо шепнуть ей волшебное слово, чтобы не страшно было стоять без них ночью. Обняли на прощание, поцеловали и приказали бабе-чучелу стоять крепко, не двигаться никуда.

Вот красуется она ночью одна в растерянности: то ли огород охранять, как раньше, то ли снега ждать. Ведь поздравили ее девочки с наступающим, одарили щедро и пожелали превратиться в настоящую снежную бабу! Стоит, смотрит на луну. А та улыбается, как будто все знает. Попросила баба припорошить ее, только совсем чуть-чуть, серебристыми блестками. Луна дунула, пошли снежинки, запорхали, закружились - и прямо на бабу. Утром девочки прибежали на огород и поняли, что свершилось чудо – Рождество наступило и подарило им снеговика. Глазам не верили: перед ними была толстая, важная, белая пушистая баба с морковкой, метлой и в шляпе! Только по бархату признали девочки свое пугало.

С тех пор Маша с Катей стали верить в рождественские чудеса. Но сказка еще не закончилась. Зима выдалась на редкость ветреной. Холодно соломенной бабе. Птицы забираются под шляпку, клюют в голову. Одна пичужка замерзать стала, пожалела ее баба, отдала насовсем свой бархатный убор. Птичьи родственники забрали, в лес утащили. Луна нахмурилась, но ничего не сказала. Заяц несчастный сидел часами у ног снеговика, жадными глазами на морковку смотрел, думал, настоящая. Пожалела голодного, нос отдала. Схватил косой корнеплод и пустился со всех ног. Луна за тучу спряталась, от недовольства. Пока ее не было, баба и метлу подарила лосю. Он заявился нежданно-негаданно, уставился удивленными глазами на длинную палку с прутьями, решил, что дерево новое выросло, вкусное, наверное! Снежная баба ухмыльнулась и дала поиграть, а лось и утащил метлу к себе на гору. Обиделась луна и не стала больше посылать свои блестки на пугало. Ведь нельзя подарочки передаривать!

Прошло Рождество, а снег так и не выпал. Всеобщее потепление на планете, так говорили в школе. Девочки совсем запутались, и про бабу забыли, на огород больше не прибегали. Наступила весна, обтрепал ветер всю солому, разнеслась она по дачным участкам через дырки, которые птицы сделали в туловище бабы. Загрустила она, худеть стала. Только солнышко одно понимало пугало. В благодарность ему решила баба и последнее добро свое отдать: большие пуговицы с живота. Они все равно болтались без дела, так хоть пусть кому-то пригодятся. Подумала и подарила сорокам, они любят блестящее! Модницы в один миг пуговицы растащили и даже балахон сорвали. Однажды обнаружил дедушка пропажу соломы, а бабушка не нашла своей антикомаринной шляпки, да и многое другое по-волшебному исчезло в доме, включая постельное белье. Пришлось девочкам рассказать правду. Отправились они все вместе на огород, чтобы постельные принадлежности и садовый инвентарь, по выражению рассерженного дедушки, забрать у бабы. А там кроме деревянного креста ничего и не оказалось! Заплакали девочки. А бабушка говорит: "Не ревите, не на кладбище, лучше новое пугало сделайте, ведь лето на дворе". И построили все вместе новое чучело, лучше прежнего, на всякий случай назвали Снежинкой, чтобы снег к Рождеству все-таки выпал...

den

Вход на сайт

 

Вход на сайт